Природа как единый организм

Мы долго относились к природе как к заведенному механизму или бесконечному ресурсу, а она, похоже, работает как распределенная интеллектуальная сеть.

Если убрать наш эгоцентричный зум и перестать делить всё на отдельные кустики, рыбки, птички и насекомые, то получается колоссальный биомеханический суперкомпьютер.

В отличие от плоской мицелиальной сети грибов, которая ползёт исключительно по плоскости субстрата в почве леса, система природы сшита во всех трёх измерениях. Мы сами внутри этой трехмерной матрицы не сторонние наблюдатели с микроскопом, а узкоспециализированные нейроны с кучей дофаминовых багов, склонностью к саморазрушению и святым убеждением, что вся эта биосфера крутится исключительно вокруг их комфорта.

Школьные учебники

Человек обвешал всю биосферу ярлычками, сшил в учебники, разложил по полочкам, приклеил латинские названия и гордо решил, что полностью понимает процесс. Смотрит на дуб за окном и искренне думает: «Ну я-то круче, у меня же есть интеллект». Хотя на микроуровне и в дубе, и в человеке крутится одна и та же биохимическая суета. Просто дуб платит за жизнь фотосинтезом, а человек — стрессом и мыслями про смысл бытия.

Человек построил вокруг себя иллюзию превосходства, превратив сложные экосистемы в пронумерованные параграфы. Но эта иллюзия рассыпается в ту же секунду, когда дуб спокойно пускает корни в землю и молча проживает свои триста лет, не переживая о кризисе среднего возраста и курсе валют.

С человеком природа впервые осознала себя?

Если смотреть на биосферу как на единую трёхмерную сеть, то восприятие крутится одним большим кругом. Кит чувствует акустическую карту океана на сотни километров, осьминог думает всей поверхностью кожи, а грибница в лесу анализирует химический состав почвы.

Каждое существо подключено к реальности через свой уникальный интерфейс. Существа пронизывают гектары пространства единым ковром, выступая тем самым «вайфаем», на котором на самом деле держится вообще всё.

Человек сидит в центре этой гигантской, пульсирующей сенсорной сети и искренне верит, что всё вокруг «немое» и «тупое» — просто потому, что планета не разговаривает словами.

Где центр сознания у природы?

В поисках центрального «главного» места в сознании природы хочется отталкиваться от простой истины, что в любой системе — от государства до муравейника — должен быть главный сервер, генеральный директор или единый мозг, который отдаёт приказы.

Но стоит вспомнить осьминога — у него около 2/3 всех нейронов находятся в щупальцах. Каждая его «рука» как автономный вычислительный модуль со своими вкусовыми рецепторами, сенсорами и локальной логикой. Щупальце может самостоятельно исследовать щель, уклоняться от опасности и хватать рыбу, пока центральный мозг занят своими делами или просто координирует общий вектор.

Причем сигналы осьминога идут не только через центральный мозг, но и напрямую между щупальцами через нервное кольцо. Они могут передавать друг другу базовую информацию (где кто находится, куда идет движение) в обход головы.

Децентрализованный разум

Если даже отдельное щупальце осьминога обладает локальным «разумом» — способно пробовать вкус, принимать решения и автономно действовать без указаний сверху — то что говорить о всей природе целиком.

Разум природы никуда не спрятан, он просто децентрализован. Он работает прямо сейчас на всех уровнях одновременно, пока мы пытаемся описать его понятными терминами и формулами.

У природы вообще нет головы в привычном понимании. И искать «центр управления» под землей или в воде — это попытка натянуть на природу нашу человеческую архитектуру.

Как в интернете: нет конкретного здания, которое является «Интернетом». Интернет — это динамическая связь между миллионами компьютеров и телефонов. Выключи один сервер — сеть моментально перестроится. Точно так же сознание природы возникает в момент, когда миллионы локальных разумов обмениваются информацией.

В поисках главного

Если уж очень хочется найти «главаря», то самый близкий аналог центрального процессора для оценки самой себя — это сознательные существа. Шимпанзе, орангутаны, слоны, киты, осьминоги, вороны, сороки, некоторые попугаи и мы со всеми нашими телескопами и наукой выполняем функцию того самого органа восприятия, через который природа осознает свою же собственную глубину.

Так что «голова» не спрятана под землей — она размазана по всей планете. И каждый раз, когда кто-то задается такими вопросами, природа просто думает о себе его головой.

Вывод

Если наука однажды официально признает разумность природы, нам придется полностью переписать концепцию субъектности. Природа станет не объектом для изучения, а собеседником.

Это полностью разрушит привычный порядок вещей. Право на ресурсы сменится сложнейшей эко-дипломатией. Мы больше не сможем бездумно вычерпывать океаны или вырубать тайгу, ведь нельзя просто забирать органы у живого собеседника.

Но самый глубокий шок окажется психологическим. Мы вдруг осознаем, что никогда не были одинокими. Все эти тысячелетия человечество вело шумный и эгоцентричный монолог в комнате, стены которой нас отлично слышали, понимали и просто ждали, пока мы наконец взрослеем и перейдём к диалогу.